И церковь несла свою лепту в победу… 14.01.2020

Из воспоминаний почетного жителя района Косино-Ухтомский, ветерана воинской службы, члена Союза писателей города Москвы, поэта Валентина Дмитриевича Чулкова.

В 1941 году я пошёл в первый класс Косинской начальной школы. Сейчас в том здании, где она размещалась, находится детская поликлиника. Словно две школы пришлось проходить сразу: образовательную и жизненную – суровую, тяжёлую, с опасностями. Главным напоминанием о том времени осталось постоянное ожидание тревоги, бедствия, потери. Довоенный период находился в недосягаемом пространстве, призрачный, доступный лишь в мечтах.

Зима пришла рано. В ноябре косинские улицы одел снежный покров. Немцы вблизи Москвы. Что будет завтра? Мы жили втроём: мама, тётя Шура – младшая сестра отца и я. Мама работала в здравпункте, тётя Шура в Московском обкоме комсомола – приезжала нечасто, не каждый день.
Однажды мама, наверное, в конце ноября или начале декабря 1941 года взяла санки и меня и сказала: «Идём в церковь, поможешь мне». Она коротко объяснила, что там выдают тем, у кого есть швейная машина, крой белого материала на пошив маскировочных халатов, мы получим заготовки, а мама сошьёт из них халаты для бойцов.

В подвальном помещении церкви стояла небольшая очередь. Женщина, которая выдавала крой, всё записывала в журнал при свете фонаря «Летучая мышь» (керосинового) и говорила о том, что кто выполнит норму, тот получит рабочую хлебную карточку (самый высокий паёк). Почему-то врезалась в память число 6. То ли оно означало дневную норму выработки, то ли ещё чего. Короче говоря, мы получили свою долю кроя, привязали его к санкам и повезли.

У мамы имелось приданое – швейная машинка «Зингер» с ножным механизмом – давить ногой педаль и поступательное движение превращается во вращательное движение. Можно было машинку снять со станины поставить на стол, но механизм приводился тогда в действие вращением рукоятки.

Мама выросла в большой семье: 4 брата, 4 сестры. Все её сёстры считались мастерицами, и машинкой она владела хорошо. Так что дело пошло. На меня возлагалась обязанность вдевать тесьму для завязок, протягивать её булавкой в простроченные «канальца» на поясе, рукавах, штанинах.

Трудно сказать, от какого предприятия производили крой. Можно предположить, что или из-за эвакуации швейного оборудования, или из-за нехватки швей-мотористок пришлось обратиться к помощи населения. Но потребность в маскировочных халатах в дни обороны Москвы имелась и выход нашли. Помню в январе 1942 года мы уже не получали заказов.

Много позже я пытался найти кого-нибудь, кто также как и мы изготавливал маскировочные халаты для бойцов на дому, но не удалось. Видимо, то случилась кратковременная заминка в производственном цикле, из которой удалось выбраться таким образом.